Сонет в поэзии Фета

Когда говорят о сонете, то сразу вспоминают строки «Суровый Дант не презирал сонета, В нем жар любви Петрарка изливал .». Пушкин с чеканным изяществом не просто перечислил выдающихся сонетистов, но как бы и указал на истоки сонета, обозначил его до­стижения, назвав и русского поэта — Дельвига. Сонет — эта лако­ничная, строгая форма лирико-философского стихотворения, осо­бенно широко распространенная в западноевропейских литературах, оказалась не чуждой и русской поэзии. И пушкинский «Сонет» с эпиграфом из Вордсворта «Не презирай сонета, критик .», намерен­но полемичный, утверждал в ней права сонета. История русского сонета, появляющегося в эпоху клас­сицизма, по-своему отражает всю историю нашей поэзии. В разные периоды ее интерес к сонету то усиливается, то ослабевает. Но форма, предполагающая высокое мастерство, совершенство владения словом, умение всего в четырнадцати строках сказать многое, уве­ренно развивается и внутренне обогащается с развитием всей рус­ской поэзии. Возникший в Италии, сонет, распространяясь, приобре­тал в каждой литературе свои национальные черты, в творчестве каждого поэта являл свое неповторимое своеобразие. И русский со­нет, в лучших его образцах, несомненно яркая, выразительная стра­ница не только русской, но и мировой лирической поэзии.

Отдельным циклом включил сонеты в свою вторую книгу сти­хов, вышедшую в 1850 году, А. А. Фет. Его сонеты продолжают пушкинскую традицию, им присуща музыкальность и естественность, свойственные всей лирике Фета.

К числу лучших принадлежат фетовские переводы сонетов Миц­кевича. Один из них — «Свидание в лесу» — Фет перевел амфибрахи­ем, придав стихотворению учащенное, прерывистое дыхание, хоть и далекое от ритмики традиционного сонета:

О, дай же мне руку! Позволь целовать эти ноги!

Дрожишь? Что с тобою? — не знаю; в лесу я, гуляя,

Пугаюсь, чуть лист зашумит или птица ночная.

Ах, знать, мы преступны, коль сердце так полно тревоги!

Отступления от ямба в сонете — ««грех», который допускал не только Фет. Писать сонеты не ямбом пробовали многие, хотя гораз­до характерней не эти отступления, а неизменные возвращения к самому распространенному стихотворному размеру русской поэзии.

Похожие публикации:

Поэтика балладного финала
Исходная и конечная части художественного построения всегда попадают под сильный смысловой акцент. Они отграничивают событие, переживание или действие в безграничном потоке внешней и внутренней реальностей, оттеняя целостность художествен ...

“Человек мигрирующий”
Не только умение автора манипулировать своим внутренним поэтическим дыханием дало возможность герою расширить свое жизненное пространство и по “ступенькам” многоточий выйти за пределы текста в иной уровень бытования (в метатекстуальную жи ...

Рыцарский роман
В последней трети XII в. в Германии развивается рыцарский роман. В нем мы находим в основном те же самые чувства и интересы, которые составляют содержание рыцарской лирики. Это, прежде всего тема любви, понимаемая в более или менее «возвы ...